Ровно пятнадцать лет назад, 15 января 2011 года, указом Президента Владимира Путина был создан Следственный комитет России. За эти годы он стал символом жесткого и профессионального подхода к расследованию самых громких и сложных дел.
Но что изменилось за полтора десятилетия в буднях тех, кто каждый день ведет борьбу с преступностью? Как новые технологии помогают раскрывать «глухари» прошлых лет? И правда ли, что следователь сегодня может работать, не выходя из кабинета?
Об этом мы поговорили с человеком, который стоял у истоков СК, — подполковником юстиции Михаилом Шувариковым. Он пришёл на службу ещё в СК при прокуратуре в 2007-м, а сегодня является следователем по особо важным делам в Сасовском межрайонном следственном отделе СУ СК России по Рязанской области.
— Михаил Юрьевич, вы служите с момента создания Следственного комитета. Что изменилось в работе следователя за эти 15 лет?
— Во-первых, у нас сильно расширилась подследственность. Теперь мы расследуем налоговые преступления, все тяжкие и особо тяжкие преступления против несовершеннолетних и даже совершенные ими. Современному следователю приходится разбираться в самых разных отраслях права.
Кроме того, Следственный комитет начал принципиально иначе подходить к трагическим случаям гибели детей — будь то несчастный случай или суицид. Практически по каждому такому факту возбуждается уголовное дело по статье «Доведение до самоубийства», даже если перспектив довести его до суда нет. Главное — досконально разобраться, понять причины и условия, чтобы в будущем такое не повторилось.
— Стало ли сложнее работать следователем после образования Следственного комитета?
— Безусловно. Не все коллеги выдержали возросшую нагрузку — кто-то ушёл. Но следователь — это элита, штучный специалист. Проверок стало больше, дел стало больше, ответственность выросла. Зато и качество работы, и глубина проработки материалов стали совершенно другими.
Нам очень помогло то, что костяк ведомства вышел из прокуратуры. У людей уже была отличная школа и высокий уровень подготовки. А планка, которую с самого начала задал председатель СК Александр Иванович Бастрыкин, позволила сразу почувствовать себя на равных с коллегами из других силовых структур.
— Какие технологии за 15 лет стали настоящим прорывом?
— Огромный шаг вперёд, безусловно, сделала криминалистика. Раньше что было у следователя? Протокол осмотра, ручка, карандаш, линейка. А сейчас у нас, например, есть приборы и средства, с помощью которых мы можем обнаруживать и изымать различные следы с места происшествия, извлекать давно удаленную информацию с телефонов, компьютеров, электронных носителей.
Я помню те времена, когда мы генетическую экспертизу проводили в основном по резонансным делам, реактивы стоили дорого. А сейчас — оборудование, скорость, точность. Мы получаем результат, почти как в сериале «След» (смеётся – прим. ред). Это реально помогает.
— Вы упомянули сериал «След». Как относитесь к фильмам про следователей? Есть ли какой-то любимый, который считаете правдоподобным?
— Честно? Некогда мне их смотреть. Наверное, где-то консультируют, что-то правдивое есть. Но настоящая работа следователя — это в большей степени аналитика. Мы не бегаем с пистолетом по улицам, а думаем, в каком направлении провести расследование, как грамотно отработать на месте преступления, как найти улики, свидетелей, доказать вину. И в конечном итоге мы добиваемся того, чтобы преступник понёс наказание.
— Сейчас многие думают, что преступление можно раскрыть, не выходя из кабинета: камеры, биллинги, телефонные переговоры...
— Это иллюзия. У нас нужно ногами, разговаривать с людьми. Тщательный осмотр места происшествия — крайне важен. Технологии — мощный помощник, они задают направление и формируют доказательную базу. Но они не заменяют живую реальную работу.
— Председатель Следственного комитета России Александр Иванович Бастрыкин часто говорит о важности раскрытия преступлений прошлых лет. Как в районном отделе обстоят дела с этим направлением работы? Она ведётся или ей преимущественно занимается специальный отдел?
— Конечно, работаем. И есть успехи. Цель тут простая: принцип неотвратимости наказания. Здесь нам опять-таки помогают современные цифровые технологии, возможности криминалистики. С помощью ДНК-исследований удаётся раскрывать убийства, изнасилования. Если помните, много лет назад Александра Иванович Бастрыкин предлагал идею о введении геномной регистрации отдельных категорий лиц. В итоге инициативу поддержали на законодательном уровне. И это, конечно, тоже очень помогает в раскрытии преступлений, в том числе прошлых лет.
У нас было дело в Кустарёвке — убийство в 2013 году. Тогда не смогли найти преступника, дело приостановили. Спустя несколько лет этот человек сел в тюрьму за другое преступление, кажется, в Самаре. У него взяли биологический материал для геномной регистрации. И он оказался идентичен тому, что мы обнаружили на месте преступления. База выдала совпадение. Этого человека доставили к нам, допросили, он признался, что совершил то убийство, будучи проездом в Рязанской области.
— Нередко возникает тема о несовершенстве суда присяжных, особенно при рассмотрении дел в районных судах. Что Вы думаете по этому поводу?
— Раньше с участием присяжных заседателей рассматривались только дела областной подсудности. Первое моё дело с присяжными — чудовищное преступление в Шацке: изнасилование и убийство пожилой женщины. Но оно рассматривалось в Рязанском областном суде. Присяжные с обвинением согласились, вынесли вердикт и преступник понёс заслуженное наказание. Когда начали рассматривать дела с участием присяжных в районных судах, появились оправдательные приговоры, даже при очевидной доказательной базе. Люди — присяжные — иногда жалеют подсудимого, в небольших районах все друг друга знают, они боятся принять на себя ответственность за суровый вердикт.
— Что вам помогает отвлекаться от тяжёлой работы?
— Охота, рыбалка. Стараюсь выбираться, когда служба позволяет. Это возможность побыть на природе, отключиться. Хотя мысли о работе всё равно лезут в голову. Люблю путешествовать по России с семьей. Очень нравится Саранск — потрясающий город. Были во Владимире, Ярославле, Угличе... Красивая у нас страна.
— Ваши дети пошли по вашим стопам?
— Старший сын учится в Университете правосудия в Москве, второй — технарь, тянется к компьютерам. Он вряд ли уже выберет для себя следствие.
— 15 лет Следственному комитету — это много или мало?
— Для ведомства — молодость. Но за эти годы мы прошли огромный путь: от становления отдельной структуры до современного, технологичного органа следствия. Главное, что осталось неизменным, — это люди, элита следствия, которые пришли ещё из прокуратуры и продолжают нести эту высокую ответственность. И я горжусь, что был и остаюсь частью этой системы. Пользуясь случаем, хотелось бы поздравить всех коллег с 15-летней годовщиной образования ведомства и пожелать всем крепкого здоровья, бодрости духа и неиссякаемой энергии.
